Детство, опаленное неволей
Время стирает некоторые воспоминания, но не исцеляет многие душевные раны. Для многих семей, чьи близкие пережили ужасы неволи, 11 апреля — памятная дата.
В этот день в 1945 году узники Бухенвальда подняли восстание, захватив концлагерь, который удерживали до прихода союзных войск. С одной из узниц фашистских концлагерей, на долю которой выпали тяжелые испытания, геленджичанкой Лилией Горбуновой встретился наш журналист.
Лилия Ивановна родилась в городе Россошь Смоленской области. В семье кроме неё было ещё пятеро детей. Отец с начала войны ушёл на фронт. Мама работала чертёжницей на авиационном заводе. После эвакуации завода устроилась работать в госпиталь прачкой.- Гор
од сильно бомбили, — вспоминает Лилия Ивановна. — Мама брала нас с собой на работу. «Погибать, так всем вместе», — говорила она. Я была совсем маленькой, а старшие дети помогали ухаживать за ранеными, приносили им воды.
Когда немцы заняли город, всех тяжелораненых расстреляли. Убили и трёх моих братьев. Выжил только самый старший, ушедший в тот день в деревню за картошкой. Маму и нас с сестрой погрузили в вагоны. Мне было два с половиной года, сестре – четыре с половиной. Уже будучи взрослыми, мы пытались найти те лагеря, в которых были. Память сохранила названия двух городов – Мерциг и Эльба.
Рассказывая о жизни в концлагере, Лилия Ивановна не может сдержать слёз. На всю жизнь с ней остались страх перед темнотой, грубостью, голодом.
— Паёк заключённых в лагере составляли вода, брюква и маленький кусочек хлеба. Надсмотрщицы ходили по бараку с овчарками, на наших глазах кормили собак сахаром и шоколадом. Плакавших детей хлестали плётками.
Из немецкого лагеря нас перевели в польский. Там над детьми ставили опыты, заражали болезнями, выкачивали кровь.
Хорошо помню, как нас освобождали в 1945-м. Советские танки ехали прямо через колючую проволоку. Они успели вовремя…
Когда приехали в Россию, маму часто допрашивали, подозревали в сотрудничестве с фашистами. Она в своё время окончила гимназию и хорошо знала немецкий язык. Мама отвечала: «На моих глазах расстреляли моих детей. Как я могла пойти работать на немцев!?»
А мы с сестрой долго приходили в себя. Слабые, опухшие от голода, часто болевшие. И твёрдо знали: нужно молчать о том, где мы были. Только в 1989 г., когда тема узников концлагерей стала подниматься в прессе, мы начали искать. Писали в Москву, в Красный Крест, в Германию. Так мы узнали, что освободили нас войска 4-го Украинского фронта.
Окончив медицинское училище и получив специальность операционной сестры, Лилия Ивановна всю свою жизнь связала с медициной.
С замужеством ей повезло, а вот детей не случилось. Сказались годы, проведённые в концлагере.
Память о войне не стирается и не тускнеет с годами. Люди, пережившие войну, помнят и бомбежки, и пожары, и голод, и издевательства. И все же самые страшные воспоминания о военных преступлениях всю жизнь хранят люди, чье детство прошло в фашистских лагерях.
