Газета продолжает знакомить своих читателей с удивительными воспоминаниями детства Валентины Никитинской, ребёнка войны. В апреле этого года Валентине Васильевне исполнилось 86 лет, и каждый раз её рассказы проникают в самое сердце читателей. Кроме того, эти статьи дают возможность открыть новые подробности о героическом городе Геленджике и неутомимом стремлении его жителей к Победе.
Горели костры вдоль реки…
Эту историю любви мне когда-то поведала ветеран Великой Отечественной войны Мария Георгиевна Гаврилова. С ней бок о бок проработали более 20 лет в городском Совете ветеранов.
В то время на Малой земле шли страшные бои, а на Михайловском Перевале вдоль реки Догуаб день и ночь горели костры. После каждого боя молодые бойцы привозили к реке одежду раненых. Старики, женщины и дети, вооружившись ножами, очищали запёкшуюся на гимнастёрках кровь и остатки от ран.
Форму замачивали в ледяной воде с золой, затем кипятили в чанах и вновь полоскали в холодной воде.
Девичьи руки сушили, гладили, штопали и бережно укладывали в вещевые мешки чистое бельё и отправляли на передовую. Сопровождающие груз бойцы всегда ласково шутили с девчатами, а те угощали солдат, чем могли. Девушки всегда окружали с расспросами самого красивого среди них бойца, по имени Андрей, а он влюблёнными глазами всегда смотрел только на одну из них – Марию.
Однажды он набрался смелости, подошёл к ней, взял её руки в свои и хотел их поцеловать. Её холодные от воды ладони все были в ранах. Девушка застенчиво одёрнула руки, а солдат, не получив ответа, развернувшись и не оглядываясь, ушёл. Маша долго смотрела ему вслед и была уверена, что их любви хватит на целый век! Но никто не знал, что это была последняя их встреча.
Андрей долго не приезжал к реке, а весточку с фронта привёз его друг. Протянув свёрток с одеждой девушке, он сказал: «Андрей перед боем просил: «Если погибну, отвези мою одежду Марии». Сердце девушки разрывалось от боли, она не хотела жить дальше. Но осознав, что такое же горе постигло и тысячи других советских женщин, она приняла решение двигаться к главной цели – Победе!
Постирав форму любимого, оставила её у себя, как память о чистой любви, несбывшейся надежде и горькой женской судьбе. Замуж она так и не вышла.
Ночная музыка на папиных инструментах
Когда фашисты оказались у ворот, все спасались, как могли. Да, Геленджик был и тылом, и базой, и центром снабжения фронта. Стариков и детей ситуация уводила в горы, так я с бабушкой и дедушкой оказалась в хуторе Холодный родник, что находился в 30 километрах от Пшады, там, где горы, леса и водопады… Дед Григорий Иванович Филатов и его друзья, Дмитрий и Игнат Прокопцы, охраняли лес и ловили дезертиров. Я помню то время, когда шли бои за Холмскую и Горячий Ключ.
Как-то ночью бабушка Александра Антоновна вышла из дома и выстрелила в воздух из ружья. Я проснулась, плача и дрожа от страха. Говорю ей: «Зачем ты это делаешь?» Она мне и говорит: «Если дезертир окажется близко возле хутора, то он побоится к нам зайти!» Та ночь мне на всю жизнь запомнилась, впрочем, как и другая…
После боёв за Холмскую в феврале 1943 года советские солдаты по горным тропам и вдоль реки Папай шли через наш хутор на Малую землю. В снег и холодный ветер они двигались нескончаемым потоком, тащили на тягачах пулемёты, мины, миномёты, на их плечах были винтовки и автоматы, а в вещмешках гранаты и пули… Мы, дети, всматривались в лица каждого проходящего мимо бойца в надежде увидеть своего отца.
У меня на стене над кроваткой висели карта мира, папины гитара и балалайка, играть на инструментах было в войну некому. Как-то февральской холодной ночью я слышу сквозь сон, что кто-то в соседней комнате играет на гитаре и балалайке. Вскочив с кровати, вбегаю в комнату и вижу, как двое офицеров лихо играют на инструментах отца.
Мелодии того ночного дуэта запомнились мне на всю жизнь, признаюсь, столь идеального звучания инструментов я никогда не слышала. Казалось, что каждая извлекаемая ими нота до мурашек цепляла струны моей души. Думала, что кто-то из них – мой отец, что вот-вот он бросится ко мне и начнёт обнимать и целовать, но этого не произошло. Папы среди них не было.
Я начала горько плакать, а воины-музыканты, как могли, меня утешали и угощали сахаром и хлебом. На утро бабушка подарила гитару и балалайку этим мужчинам, чтобы они утешали своей музыкой солдатские души, исковерканные войной. Офицеры пообещали с Победой вернуться и обязательно снова сыграть. Но этому обещанию сбыться так и не удалось. Возможно, они погибли, героически освобождая Малую землю.
За всю свою долгую жизнь красивее музыки, чем той ночью на папиных инструментах, я не слышала.
Как в лаптях пришла Победа
В тот весенний день дедушка с бабушкой отправились на огород у подножья горы вдоль реки. А меня оставили дома нянчиться с соседскими ребятишками. А двери в сенцах были укороченные так, чтобы только кошка могла пройти сквозь нижнюю щель. И вот мы стоим на корточках, и смотрим через это отверстие, и видим, что кто-то подошёл в лаптях и каких-то страшных башмаках и стучится в двери.
«Дома никого нет», – отвечаем мы. «Передайте старикам, что сегодня День Победы!» – зазвучали радостные голоса.
Когда дед и баба вернулись, мы уже громко кричали: «Ура! К нам приходили и сказали, что сегодня День Победы!» Старики были рады, но это была какая-то другая радость – со слезами на глазах.
Бабушка подошла к комоду, достала оттуда шерстяные носки, связанные отцу, нежно начала их гладить рукой и плакать. Только потом я узнала, что она получила повестку о том, что мой папа, освобождая Крым, пропал без вести…
Отцу встретить Победу так и не довелось. До сих пор помню, как в тот день босиком бежала с другими хуторскими ребятишками по дороге к горной реке, звала папу… но только эхо отзывалось мне!
Александр БОЧНЕВ,
рисунки учащихся школы №3 Софии Киселёвой и Максима Синенко
