Представьте: за спиной – груз весом 230 килограммов. Впереди – четыре месяца абсолютного одиночества, полярная ночь, мороз до минус 60 градусов и ни единого шанса на внешнюю помощь. Ни связи, ни собак, ни поддержки. Только ты, твой напарник и бескрайний, трескающийся лёд. Звучит как сюжет для фильма-катастрофы? Для Михаила Георгиевича Малахова это стало реальностью.
От Северного полюса до Чёрного моря
В 1995 году Михаил Малахов вместе с канадцем Ричардом Вебером совершил невозможное: прошёл более 2000 километров от канадского острова Уорд-Хант до Северного полюса и обратно. Этот маршрут никто до них не прокладывал, а после – никто не смог повторить уже 31 год.
Михаил Георгиевич – человек-легенда, Герой России, Почётный полярник, рекордсмен Книги Гиннесса, врач-хирург, трижды почётный профессор ведущих вузов страны и двукратный обладатель международной премии «Хрустальный компас». Но за многочисленными регалиями скрывается судьба исследователя, который не просто покорял вершины, а спасал антарктические станции от закрытия, искал следы «Русской Америки» на Аляске и даже играл в теннис на макушке планеты.
Михаил Малахов приехал к нам в Геленджик, чтобы в уютном арт-кафе Дома искусств «Старого парка» встретиться со школьниками, студентами и сотрудниками музея.
Он рассказал о том, как пахнет земля за сотню километров до неё, почему важно оставаться человеком даже в нечеловеческих условиях.
Эта встреча стала возможной благодаря Краснодарскому региональному отделению Русского географического общества. Мероприятие прошло в рамках проекта «Мир географии», реализованного на средства Гранта Губернатора Кубани. Оно было приурочено сразу к двум знаковым датам: 80-летию самого Краснодарского отделения РГО и 225-летию со дня рождения Ивана Крузенштерна – мореплавателя, руководителя первой русской кругосветной экспедиции и одного из учредителей Общества.
6 лет подготовки с нуля
До 1995 года не существовало инструкции, как дойти до Северного полюса на лыжах без собак и внешней поддержки и вернуться живым. Михаил Малахов отметил:
«Шесть лет подготовки. От трусов до головных уборов – всё специальное. Новые материалы, питание, психология – всё испытывали на себе. Мы писали инструкцию с нуля».
Как врач, он знал главную угрозу полярников: не холод, а перегрев. Во время тяжёлой физической нагрузки с грузом температура тела резко повышается. Если одеться слишком тепло – получишь тепловой удар. Слишком легко – замёрзнешь в момент остановки.
«Я измерял внутреннюю температуру у ребят в предыдущих экспедициях. Через час ходьбы с рюкзаком температура была как при лихорадке. Поэтому мы рассчитали всё до мелочей: как одеваться, как спать, как есть», – поделился Михаил Георгиевич.
Математика выживания
На старте каждый из них тащил на себе 230 килограммов. И так нужно идти 123 дня, без выходных, по дрейфующим льдам в полярную ночь. Михаил Малахов сделал строгий расчёт энергобаланса. Каждый день они съедали часть провианта, и вес рюкзаков постепенно уменьшался:
«Мы всё рассчитали до грамма: что съели – то превратилось в энергию. Никакого лишнего веса, никакого жира на боках остаться не должно было. Но мы решили немного отступить от плана ради души. Дополнительно взяли с собой кофе. Могли обойтись одной водой – но наши жёны по утрам любят пить кофе. И когда мы, сидя в ледяной палатке при минусовой температуре, заваривали горячий напиток, этот простой ритуал становился незримой нитью, связывающей нас с домом, с теплом и уютом. Мы не брали с собой фотографий семьи и любимых – нам хватало этого запаха, этого вкуса, чтобы помнить: мы идём назад к родным».
Полное погружение
Одним из самых неординарных решений команды стал полный отказ от радиосвязи. Малахов и Вебер сознательно оборвали голосовой контакт с внешним миром, чтобы не нарушать хрупкую психологическую изоляцию. По замыслу исследователей, эмоции и голоса из «большой жизни» могли выбить их из состояния крайней концентрации, необходимого для выживания в ледяной пустыне. Они стремились раствориться в среде, обострить инстинкты до предела.
«Не представляете, какое у меня было зрение! Я видел далеко вперёд. А потом мозг начал чувствовать запах земли, когда мы ещё даже близко не подошли к ней. Ричард вылез из палатки и кричит: «Земля!» Я выползаю, думаю: «Парень сбрендил». Вокруг облака, ничего не видно. Но вдруг я почувствовал запах сена. Хотя какое сено среди льдов?» – поделился Михаил Георгиевич.
Когда они с напарником шли обратно к земле, южный ветер нёс аромат замороженных мхов и лишайников с голых скал побережья. Для Михаила, выросшего в селе Кузьминском Рязанской области, этот резкий травянистый запах ассоциировался со скошенным сеном из детства. Это был первый сигнал победы: они идут правильно.
Женский тыл
Для экстренных случаев у них имелось компактное спутниковое устройство, способное передавать лишь короткие текстовые сообщения. Его использовали раз в несколько дней, отправляя координаты, чтобы подтвердить, что маршрут соблюдается и они живы.
Но самым мощным якорем стали не научные расчёты, а простые человеческие чувства. Перед стартом, осознавая, что шансы вернуться живыми не стопроцентные, Михаил и Ричард написали письма своим жёнам – каждое на своём языке, но с одним смыслом: «Если что-то случится, нас не ждите. Мы берём все риски на себя, чтобы не мучить вас надеждой». И в самые тёмные моменты отчаяния Михаил вспоминал слова своей жены, сказанные сквозь слёзы: «Я тебя жду», – эти три слова становились сильнее любого компаса.
С какой части тела я начну тебя есть?
Но самым страшным врагом оказался не холод и не белые медведи, а собственный разум. Через два с половиной месяца монотонного движения по бескрайней белой пустыне мозг начинал бунтовать.
«Вокруг только лёд, лёд и лёд. Ты видишь цифры на GPS, но тебе нужно зрительное подтверждение, нужно что-то увидеть, кроме льда. И вот тут включается самый древний рефлекс – самосохранение. Иду я за Ричардом и думаю: «Боже мой, а с какой части тела я начну тебя есть, парень, если у нас закончится еда?» Другие послушают и скажут: «Они что, бредят?» Нет. Я как врач понимаю: это неизбежно. Самый сильный рефлекс нашего организма – сохранить себя как биологический вид. Даже если еды хватает, инстинкт никуда не денешь», – отметил полярник.
Однако даже в состоянии такой крайней изоляции Малахов и Вебер соблюдали правила. Они никогда не использовали палатку как туалет, даже в самые низкие температуры, не бросали мусор на лёд и всегда друг друга поддерживали:
«Человеком надо оставаться даже тогда, когда вокруг только лёд, а внутри – борьба инстинктов. Это помните всегда», – поделился Михаил Георгиевич.
Именно этот принцип стал основой его философии: экспедиция – не просто испытание физической прочности, а строгая проверка на человечность.
Невозможное возможно
Михаил Георгиевич уехал, но оставил в Геленджике нечто большее, чем рассказы об экспедициях. Он оставил каждому слушателю чёткую мысль: невозможное возможно. Нужно лишь верить, готовиться и идти вперёд – отвечая за каждое своё слово, за каждый шаг.
Елена Мирошник
