Альпинистов не награждают медалями и кубками, поэтому в качестве трофеев они собирают коллекцию покорённых вершин. Для геленджичанки Анны Гринько первой вершиной стал Эльбрус, второй – Килиманджаро, куда она уже традиционно для себя поднялась с флагом Геленджика.
«Почему именно Килиманджаро? В списке альпинистов есть 7 вершин. Когда поднимаешься на все семь – это самая лучшая, самая крутая коллекция в твоей жизни. Самой простой для восхождения считается Килиманджаро, за ней Эльбрус, потом массив Винсена в Антарктиде. Если на Эльбрусе нужны ледоруб, кошки для врубания в лёд, карабины, то здесь достаточно трекинговых палок и силы воли. Так я отправилась на другую сторону планеты», – поделилась с журналистом «Прибоя» Анна Гринько.
А тебе это зачем?
«Этот простой вопрос убивает половину наших желаний. Я могу гордиться тем, что перестроила в себе алгоритм. Сначала – интуиция, потом – действие. Подняться на вершину горы, не занимаясь альпинизмом – это о том же.
После восхождения на Эльбрус прошло чуть больше 1,5 лет. Тогда, сидя на вершине со своим гидом, я била себя в грудь и кричала, что это будет моя первая и последняя гора… А спустя всего лишь год решила, что с первого раза не распробовала, нужно повторить, закрепить ощущения. В голове вертелся миллион вопросов из серии «Зачем тебе это? Кому ты хочешь что-то доказать?». Вразумительных ответов на них не было. Зато было острое желание вновь испытать ощущения, когда высоко-высоко в горах, среди облаков, и на грани жизни ты будто остаёшься наедине с Богом.
Стоимость тура – 3000 долларов плюс билеты и дорожные расходы. Всё вместе – около полумиллиона рублей. Частичную предоплату я внесла за полгода до восхождения. И сразу же включилось сильнейшее внешнее сопротивление. Чем ближе к февралю, тем сильнее оно нарастало. Против были все вокруг и в первую очередь мой муж.
«Успокойся, – говорили мне. – Чего тебе в жизни не хватает?» – или даже – «Тебе уже за 40, подумай о своих сосудах».
Если к восхождению на Эльбрус я готовилась, ходила в тренажёрный зал, делала упражнения, училась правильно дышать… Если тогда мне ещё говорили: «Ну попробуй. Это же так круто». То сейчас в новогодние праздники я благополучно ела оливье, пила шампанское и не была готова ни морально, ни физически. После праздников я позвонила гиду и сказала:
– Знаешь, я не поеду. Предоплату можешь не возвращать.
Только один из друзей сказал мне: «Аня, ты только представь, группа набралась и улетела. А ты осталась дома. Да ты же сама себя сгрызёшь только из-за того, что сдалась, даже не попробовав».
И вот я сижу в самолёте со смешанными чувствами: волнением, предвкушением, усталостью, страхом, удовлетворением и гордостью за себя. Я всё-таки пошла навстречу своей новой мечте и сделала тот самый первый шаг. Я лечу на Килиманджаро!
Об экипировке долго думать не пришлось, она почти вся с Эльбруса осталась, пришлось только ботинки другие купить».
День длиною в год
«Самое безумное на Килиманджаро – это то, что за несколько дней ты проживаешь все четыре времени года. Прилетаешь – жара под тридцать градусов. Начинаешь подъём – лёгкая курточка, почти наша геленджикская весна. Потом надеваешь мембранную куртку – вот тебе и осень. А на вершине – настоящая зима, минус пятнадцать», — продолжает Анна Гринько.
«Поэтому с каждым из нас шёл портер – местный парень с огромной сумкой, где весь этот арсенал лежит. А ты идёшь с рюкзаком полегче и просто меняешь одежду по мере надобности. В рюкзаке личная аптечка, термос с горячим чаем, не менее литра чистой воды, крем от загара с защитой 100, обязательно очки со специальной защитой для сетчатки глаз, пуховая куртка, варежки-верхонки, перекус для восстановления сил. При подъёме тратишь не менее 3000 калорий, а при штурме вершины это количество сильно увеличивается. Кажется, ничего тяжёлого, но при подъёме чем меньше становится кислорода, тем более чувствуешь тяжесть рюкзака, плечи просто отваливаются.
Килиманджаро – гора особенная. Энергетически очень сильная и своенравная, не всех пускает. Высота – почти шесть тысяч, на 300 метров выше Эльбруса. Но дело не только в этом. Последние 250 метров до вершины я шла четыре часа. В обычной жизни это 5–10 минут неспешным шагом. А тут каждый шаг даётся с трудом – голова кружится, кислорода не хватает, дышишь, как рыба на берегу. Подружка моя на 5 тысячах потеряла сознание, её эвакуировали.
Я смотрела на ребят в группе – все бывалые альпинисты, опытные, подготовленные. А я думаю: «Господи, как же я к ним вообще затесалась?»».
Цена мечты
«На штурм вершины мы вышли в час ночи. Нужно успеть до девяти утра подняться, чтобы днём спуститься – погода быстро портится. Накануне я смотрела на звёздное небо, и каждую звёздочку проговаривала по имени каждого, кто за меня переживает.
Наверху резкий туман, плохая видимость и очень крутой склон. Я шла последняя. Болела спина, отекло лицо и всё, что на нём. Я уже хочу в Геленджик и ножками в море. Гид по рации говорит: «Аня, группа скоро на спуск пойдёт, пора вам разворачиваться». А я прошла уже больше половины! У меня глаза на мокром месте от обиды и усталости. И тогда мой портер Джонсон выключил рацию. Посмотрел на меня и говорит через переводчик: «Не бойся, Анна. Я доведу тебя до вершины. Обещаю». Он понял, что для меня это дело принципа, дело жизни. Мы буквально волоклись до вершины, останавливались через каждые десять шагов. Он мне термос подавал, шапку поправлял, потому что руки уже не слушались.
И мы дошли. Я увидела кратер вулкана – огромный такой, серый, холодный. Джонсон говорит: «Это ещё не конец. Нужно вдоль кратера пару часов пройти, до самой высокой точки». Уже спустился туман, мы не вписались в погодное окно. На горе уже практически никого нет. Я начала нервничать. Чтобы спуститься вниз, нужно было сделать большой шаг по огромным камням. А я понимаю, что кислорода нет, и мышцы, перестают работать. Портер берёт меня на руки, говорит: «Закрой глаза, сейчас мы этот тяжёлый маршрут пройдём, а потом ты потихоньку сама». Ничего в моей жизни не было страшнее, чем момент, когда портер со мной на руках спрыгивал со скальных выступов. Я читала про себя «Отче наш», а он спрашивал; «Что ты там всё время бормочешь?» На середине горы он меня спустил и за руку повёл вниз. У меня предобморочное состояние – очень резкий подъём, высота, и тут же резкий спуск. Когда мы спустились в базовый лагерь, он сказал: «Я поздравляю. Твоя мечта сбылась».
Уже внизу я узнала, что зарплата портера за весь этот адский поход всего 10 долларов. Я дала ему 200 долларов, а он взял их и заплакал, сказал, что его семья теперь долго сможет жить на эти деньги.
Эмоции меня ещё долго не отпускали. Когда ты находишься в экстремальных условиях, нужно убрать свой страх, грамотно сформулировать цель. Но ни при каких условиях не стоит говорить: «Да, я дойду, я ещё 28 вершин покорю». Потому что мы, по сравнению со вселенским масштабом природы, просто пыль. И об этом не стоит забывать».
Ради этого стоит жить
«А ещё были моменты, которые останутся в памяти на всю жизнь. На вершине солнце находится с тобой на одном уровне. Вокруг облака, а оно рядом – оранжевое, огромное. Будто смотришь ему в лицо и ведешь разговор тет-а-тет. И, конечно, я несла с собой наш геленджикский флаг. Иностранцы спрашивали: «Геленджик? Это где?» А я с гордостью отвечала: «Это мой родной город!»
На Килиманджаро был очень плохой интернет. Сообщения приходили, но отвечать на них возможности не было. И когда по мере спуска все они загрузились… я просто плакала от того, что даже незнакомые мне люди писали такие сообщения, как будто я слетала в космос. Я понимаю, что есть вершины выше, есть и победы круче, но после такого количества поддержки я убедилась, что к 40 с лишним годам обрела прекрасную семью, настоящих друзей и множество других людей, которые есть в моей жизни. Ради вот таких моментов стоит жить.
Сейчас я говорю себе, что хватит с меня вершин, теперь только лыжи. Но уже хочется побывать у подножия Эвереста, посмотреть на святые места в Непале. Карабкаться туда не хочу… просто посмотреть… В общем поживём – увидим».
Путевые заметки записала Инна КУЗНЕЦОВА
