Строчки, написанные химическим карандашом на пожелтевшей от времени бумаге, до сих пор хранят тепло рук солдата. Это не просто письмо. Это настоящий фронтовой треугольник – история, рассказанная от первого лица, свидетельство страшных событий и несокрушимой воли к жизни.
Автор письма, Вера Сергеевна Молчанова, дошла фронтовыми дорогами до Кенигсберга, окончила войну в звании капитана медицинской службы. Гораздо позже, в мирное время, работала главным врачом курортной поликлиники в Геленджике.
А тогда, в далеком 1943 году, она окончила курсы военврачей и, готовясь к отправке на фронт, писала письмо родителям. Пережив немецкую оккупацию, они старались сохранить довоенные вещи дочери, как свидетельство того, что война – это не навсегда. Муж Веры в это время воевал под Москвой.
«Дорогие мамочка и папочка!
Только сейчас получила от вас письмо и ужасно расстроилась. Сквозь строки чувствуется слишком много невысказанного горя, не только моральных, но и физических жизненных неудобств. Обидней всего то, что я сейчас фактически бессильна чем-либо помочь вам.
Оставьте вы думать сейчас, в тот момент, когда жизнь человеческая стоит так дёшево, о каких-то тряпках, которые ничего не стоят по сравнению с жизнью. Продавайте вещи и живите. Запомните раз и навсегда, что самое ценное в жизни для меня – вы. А всё остальное я в грош не ставлю. Буду считать для себя не услугою, а прямо-таки дочерней обидой, если вы, сберегая что-то для меня, будете себе отказывать в самом необходимом. Мне ничего не нужно. Сейчас обо мне заботится государство, и, видимо, я не смогу так уж скоро расстаться с шинелью и гимнастёркой. Кончится война, всё наживём.
Кончаем мы 20 июля, а 25 июля должны уже поехать за назначением на место службы. Как только попаду в часть, немедленно вышлю аттестат на максимальную сумму, какую разрешается переводить. Обо мне сейчас не беспокойтесь.
От Виктора получила несколько писем и телеграмму с адресом. Он всё время просил, чтобы я постаралась получить назначение к нему, а теперь что-то замолк.
Я поняла, что он попал в десантный отряд, это самый героический и самый опасный для жизни род войск. Настроение у него ужасное. Мне даже непонятно, неужели он трусит? Пишет, что пробудет в Московской области долго. Я ещё не знаю, что решу, но, видимо, постараюсь попасть к нему. Вдвоём легче всё переносится. Потом я знаю, что своим присутствием смогу держать его в тонусе и выброшу из его головы все пессимистические мысли, которых у него накопилось слишком много. Скучает. Ну и что? Я тоже скучаю. Двухлетняя разлука и мне недёшево станет.
Хирургии отдаюсь с самозабвением, чувствую, что она мне подходит, как ничто другое. Очень рада, что на передовой линии я с приобретёнными знаниями буду на своём месте, а не буду свидетелем человеческих страданий.
Эх, мамочка, если бы ты знала, это ни с чем несравнимое чувство собственной значимости, полезности. Как оно приятно. Я его испытывала, ещё будучи в госпиталях. А теперь я через какой-нибудь месяц попаду в место, где спокойные, уверенные люди особенно нужны. Заверяю, что я сделаю всё, что будет в моих силах, и не посрамлю нашего русского имени.
Мамуська, дорогая, я очень беспокоюсь о тебе. Тебе, видимо, стоят многого здоровья эти проклятые месяцы под немецким игом. Теперь, когда меня и моих близких коснулись ужасы войны, когда вы испытали на себе все прелести «культурной» жизни с немцами, я особенно остро ощущаю приступы какой-то просто звериной ненависти к этим гадам. Ведь я могу с уверенностью сказать, что наша жизнь, благодаря им, исковеркана так, что вряд ли мы скоро сумеем наладить её.
Мы здесь наравне с прочими предметами изучаем умение обращаться с оружием. Мне кажется, что я получу колоссальное удовольствие, швырнув в наглую рожу первого же встреченного мною немецкого гада нашу советскую гранату».
Много пережив, Вера не любила вспоминать войну. За строчками короткого, торопливого, чудом сохранившегося письма, целая судьба, боль, надежда и огонь воина в белом халате.
Долгие годы жизни Веры Сергеевны Молчановой были связаны с Геленджиком. Здесь она и похоронена в 1996 году.
Письмо и военные документы Веры Сергеевны передала в редакцию «Прибоя» её двоюродная сестра Елена Ивановна Пастухова. А мы, после публикации, передаём на хранение в Геленджикский историко-краеведческий музей.
