Сыновий долг

Встреча, состоявшаяся позавчера, стала продолжением

персонального знакомства главы муниципального образования с судьбами ветеранов Великой Отечественной войны, проживающих в Большом Геленджике, и условиями их сегодняшней жизни.

Встреча, состоявшаяся позавчера, стала продолжением персонального знакомства главы муниципального образования с судьбами ветеранов Великой Отечественной войны, проживающих в Большом Геленджике, и условиями их сегодняшней жизни.

Не могу сказать, что этот визит случился исключительно по долгу службы — как говорится, «в рамках акции». Нет, Алексей Богодистов шел в гости к ефрейтору Вере Гайдабура с искренним к ней интересом, по душевному убеждению.

— … Приехал? Уже? — Вера Георгиевна в свои 94 года подвижна, по-хозяйски поправляет скатерку, встает навстречу гостю, но… волнение вдруг подводит, и, снова опустившись на диван, смеется и плачет одновременно, видя входящего в свой крохотный дворик Богодистова.

Алексей Алексеевич почти подхватывает идущую навстречу хозяйку, усаживает.

— Как живется, Вера Георгиевна, какие проблемы? Говорите – готов подключиться.

Подключаться, смущенно пожимает плечами, вроде не к чему – ветеран войны окружена вниманием социальных работников Геленджикского центра социальной помощи и волон-теров молодежного центра «Пульс». Вот и работники БХО то деревья обпилят, то мусор со двора уберут. Да и соседи Пономаренки – люди заботливые. Правда, дочь единственная живет семьей в Екатеринбурге, не часто получается видеться.

— Вот жду в следующем году, наверное, приедут дочь с зятем – отопление будем делать.

— Скучаете?

— Знаете, не приходится. Молодежь заглядывает, молодцы.

— А где служила-то, Вера Георгиевна? Как войну помните?

Она степенно собирает складочки вокруг губ, раскладывает перед гостями военные фотографии – девчушка в тулупе тех лет, вот она же в гимнастерке…

Сама Вера Георгиевна родилась и выросла в Геленджике. Отец был знаменитый рыбак, председатель рыбколхоза «Парижская коммуна», чьим промысловым местом была тогда Рыбацкая (ныне Голубая) бухта.

Вера Георгиевна служила ефрейтором в инженерных войсках. Помнит, как в Геленджике люди почти круглые сутки вырубали колючие кустарники держидерева, вгрызались в каме-нистый скальный грунт для установки артиллерийских орудий. Тонны породы вынимали под орудийные дворики, погреба и жилые кубрики. Для спасения от дождевых потоков все сооружения одевали в бетон.

— А потом нас перебросили на охрану Военно-Грузинской дороги и Крестового перевала (Гудаурский перевал на высоте 2 379 м ведет через Главный Кавказский хребет. — Авт.). День и ночь, как по расписанию, немцы сыпали на нас бомбы…

Она рассказывает, а я вспоминаю из уроков истории: в 1942 году немецко-фашистские войска, пытаясь прорваться через перевал, перешли в ожесточенное наступление в долине, ведущей к Грозно

Клейст собрал около 300 танков. Авиация противника буквально перепахала всю долину, а затем артиллерия выжгла в ней огнем все живое…

— Я помню… — ясно проговаривает она – невесомая, худенькая; вижу, как слушает ее Богодистов.

И, когда дымящаяся после такой обработки долина превратилась, по представлению Клейста, в мертвый свободный коридор, он запустил туда лавину танков. Танки шли длинной тесной колонной. Казалось, ничто и никто не сможет остановить этот гигантский таран! Но поднялись из перевернутой земли оставшиеся в живых люди. Простые, обыкновенные, не железные — смертные. И совершили невероятное. Города Орджоникидзе и Грозный не были захвачены оккупантами, и это спасло главные нефтеносные районы страны — Северный Кав-каз и Азербайджан.

Кажется, Богодистов забыл о неотложных делах на сегодняшний день. Полностью погрузился. Молчит. И вдруг встает и так же молча, с сыновьей осторожностью обнимает свою собеседницу.

— Спасибо. А по отоплению не будем год ждать, посмотрим, что можно сейчас для Вас сделать.

Карина МИРАКОВА