Они поженились в 19, вместе пережили разлуку, радиацию и политические бури. Юрий тушил атомный пожар в Чернобыле, Надежда ждала его, беременная, в заражённом Киеве. В этом году весь мир вспоминает 40-ю годовщину аварии на ЧАЭС, а побывавшая в самой гуще событий семейная чета Степанковых отметила золотую свадьбу.
Их история началась в 1973 году в стенах Волгоградского технологического техникума, где готовили кадры для зарождавшегося отечественного трикотажного производства. Любовь вспыхнула с первого взгляда и, как оказалось, на всю жизнь. 19 марта 1976 года состоялась их свадьба – студенческая, шумная и весёлая. Затем было торжество в Геленджике у родителей. На побережье в тот день высадился настоящий десант – 30 друзей из Волгограда.
Двухлетняя разлука, во время которой Юрий Степанков служил в группе советских войск в Германии, превратилась в роман в письмах. Писали ежедневно. Если на почте был выходной, то на следующий день приходили два письма. Чтобы время шло быстрее, Надежда устроилась на работу в Архипо-Осиповке – 60 км в один конец, 60 км – обратно.
По окончании службы Юрий забрал молодую жену и остался на сверхсрочную. В Германии родилась первая дочь, а затем последовал перевод в Киев, в полк гражданской обороны. Казалось, жизнь налаживается…
Чернобыль: командировка в ад
В конце апреля 1986 года Надежда была на втором месяце беременности, ждали рождения второй дочери. Прапорщика Степанкова и его полк подняли по тревоге и направили в Припять для тушения пожара и эвакуации населения. Сначала их разместили в городе, для помощи милиции. Потом перевели на аэродром, где базировался вертолётный полк.
«Страшно было смотреть на растерянно суетящихся людей, – вспоминает Юрий Васильевич. – Многих приходилось эвакуировать насильно, с минимумом вещей. Никто ещё толком не понимал опасности, не хотели верить, что не вернутся в свои обжитые квартиры. Всего за несколько часов Припять превратилась в город-призрак. Повсюду появились знаки «Запретная зона». А спустя два дня после взрыва начались аварийные работы на атомном реакторе. Нужно было укрыть проём реактора, забросать его с вертолётов.
Мы грузили в мешки свинец, песок, доломит, вертолёты зависали над реактором и сбрасывали. Радиация была такой силы, что выжигала технику. Один вертолёт рухнул прямо в кратер. А у нас поначалу не было ни дозиметров, ни спецкостюмов, только противогазы. Позвонить домой, сообщить о том, что происходит и где находимся, тоже было нельзя. Ночевали в общежитии, где весь длинный коридор был заставлен ящиками с водкой и кагором, нужно было хоть как-то снимать действие радиации».
Жизнь под радиационным облаком
Пока Юрий работал в зоне, Надежда оставалась в Киеве. Когда пришла весть об аварии, пропала связь с мужем, очень беспокоилась:
«Никто ничего не объяснял, наоборот, старались замалчивать ситуацию. Мы больше узнавали из слухов, чем от властей. Более того, в те дни в Киеве проходила всемирная велогонка, съехались спортсмены. И никто не думал ничего отменять. Только врачи советовали всем, кто ждал малыша, прервать беременность, но я отказалась. Взяла отпуск и вместе с пятилетней дочерью поехала к маме в Геленджик. Помню, на работе тогда сказали, что я предательница, возмущались, что уезжаю из города в такой тяжёлый момент».
На самом деле уехать было очень трудно. Ситуация напоминала старые военные фильмы, когда поезда буквально брали на абордаж. В вагонах были забиты полки, тамбуры, проходы. Через месяц, оставив дочь у родителей, Надежда вернулась в Киев с твёрдым убеждением: и в радости, и в беде нужно быть вместе. К сентябрю забрали и дочь, девочке нужно было идти в школу. А в ноябре благополучно родила вторую дочь.
После командировки в Припять у Юрия Васильевича случались потери сознания, только через несколько лет ситуация более-менее стабилизировалась.
«Мне повезло, многих ликвидаторов уже нет в живых, – рассказывает он. – Радиация, говорят, забирает тех, кого она полюбит. А меня не полюбила».
Его подвиг был отмечен медалью к ордену «За заслуги перед Отечеством» и наградой от Патриарха Алексия II.
По большому счёту всё сложилось благополучно. Только у Надежды Николаевны появился хронический бронхит с астматическим компонентом, а детство девочек осложнилось частыми болезнями.
Летом она брала отпуск и приезжала с детьми в Геленджик – к морю, солнцу и чистому воздуху.
Возвращение домой
В 1992 году грянула новая беда. После распада СССР Украина провозгласила самостийность. Русских стали всячески притеснять, военным в Киеве запретили носить форму.
«Ездили на службу в гражданском, переодевались в части. В нашем военном доме всех предупредили, что должен быть собран тревожный чемодан, на всякий случай. Дочь осенью пошла в школу, а там – только на украинском. Решили: хватит. И в 1994 году вернулись в Россию, в родной Геленджик».
Юрий Васильевич подписал новый контракт, получили ведомственную квартиру, а потом и свой дом построили. Сегодня у Степанковых две дочери, три внука и традиция каждый год 26 апреля поднимать рюмку за тех, кого нет.
А 19 марта в Геленджикском отделе ЗАГС прошла торжественная регистрация их золотого семейного юбилея.
Их армейские письма до сих пор хранятся в семейном архиве. Тонкие листки, исписанные мелким почерком, – лучший памятник эпохе, когда любовь побеждала даже радиацию.
Инна КУЗНЕЦОВА
