В страшные 40-е годы нацистская машина смерти безжалостно захватила жизни миллионов ни в чём не повинных людей, в том числе детей, чьё детство было безвозвратно потеряно за колючей проволокой. Сегодня на территории Большого Геленджика проживает 51 бывший малолетний узник фашистских концлагерей.
Пройдя круги ада
После наступления советских войск под Москвой фашисты занялись истреблением населения жителей оккупированных территорий. Собрали всех в колонну и отправили пешком в город Рославль, в пересылочный лагерь Дулаг-130. К тому времени Иван Федотенков, живший в селе Погуляй Куйбышевского района Калужской области, успел окончить 7 классов. Угнали его вместе с матерью и младшим братом. Отец и старшая сестра с первых дней войны были на фронте.
В неблизком пути людей не кормили. Зачем кормить тех, кому предстоит стать расходным материалом или рабами для германских бюргеров? Останавливаться, чтобы подойти к колодцу, строго запрещалось. Питались тем, что находили в пути – ржаными колосьями с неубранных полей, корнями деревьев, капустными листьями.
Дулаг-130 считался пересылочным лагерем, но условия там были такими, что выжить было трудно. Холодные бараки, голод, тяжёлая работа на вагоноремонтном заводе, куда гоняли всех, от мала до велика. Часть бараков была занята военнопленными, попавшими в окружение под Москвой, Смоленском, Калугой. Жили за колючей проволокой под охраной немцев и собак. Два раза в день давали пол-литра жиденькой баланды и раз в неделю – 50–200 граммов хлеба на человека. Сами немцы смеялись, что такой кормёжки слишком мало, чтобы выжить, но слишком много, чтобы умереть. Здесь же из узников выкачивали кровь для немецких солдат.
– Я ещё со школы неплохо знал немецкий, – вспоминает Иван Егорович. – Подслушивал, о чём говорят немцы, но виду не показывал, что понимаю или сам умею «шпрехать».
Так он узнал, что его, 14-летнего, собираются сделать донором. Но, к счастью, обошлось.
В августе 1943 года лагерь готовили к эвакуации в Германию. Не успели. Освободили узников брянские партизаны под командованием Героя Советского Союза Константина Заслонова. Сначала они взорвали железнодорожные пути, а потом, вечером 28 августа, дали свободу истощённым и измождённым пленникам.
Там же, в лагере, Иван Федотенков встретил свою будущую жену Нину. До войны она жила в соседней деревне Дубровке, а в лагере оказалась вместе с мачехой, двумя сёстрами и братом в соседнем бараке. Подружились. Поддерживали друг друга, как могли. А позже, в 1954 году, создали семью. Двое детей, 6 внуков и 8 правнуков Ивана Егоровича и Нины Ивановны Федотенковых хорошо знают и чтят имя Константина Заслонова, благодаря которому их дедушка и бабушка, пройдя все круги ада, остались живыми и свободными.
В 1946 году Иван Федотенков добровольцем ушёл в армию. Да так там и остался до 1977 года, пока не уволился в запас по состоянию здоровья.
Лишённые Родины
Великая Отечественная война прокатилась по многим судьбам, в том числе по судьбе семьи Роберта Бюркланда.
20 марта 1942 года было принято повторное постановление Военного совета Ленинградского фронта о депортации оставшихся внутри блокадного кольца финнов и немцев. Власти не доверяли им. Эта депортация известна как «депортация блокадников» и стала чёрной страницей в истории ингерманландцев. На основании постановления принудительно были вывезены граждане финской национальности «в связи с обстоятельствами военного времени». Полуживых от голода людей вместе с детьми вывозили через Ладогу, грузили в товарные эшелоны и под охраной везли к новому месту жительства.
Семья Роберта Бюркланда жила на Гатчине, в посёлке Ораниенбаум. До войны его отец Андрей Семёнович работал токарем на «Заводе Ильича», был передовиком производства, кандидатом в партию. Но поступил донос о том, что в семье его родителей используют наёмных работников. Ложь, конечно, но все трудовые заслуги Андрея Бюркланда были аннулированы. Благо, не арестовали.
В 1943 году финские семьи погрузили в «телячьи» вагоны и отправили в Таллин для дальнейшего переселения в Финляндию.
Многое не сохранилось в памяти Роберта Андреевича, многое перепуталось с возрастом. Но ярким пятном отпечатались детские воспоминания о том, что небо было чёрным от самолётов-бомбардировщиков, несущих свой смертоносный груз на многострадальный Ленинград. И ещё он хорошо помнит жизнь в бараке финского портового городка Ханко. Немалую часть населения там составляли шведы.
– Я научился разговаривать по-шведски так, что мать всерьёз опасалась, не забуду ли русский язык, – улыбается Роберт Андреевич. – Отец работал в порту грузчиком, я часто бегал к нему. Заходившие в порт советские моряки слышали русскую речь, видели худого мальчишку и подкармливали меня макаронами по-флотски. На всю жизнь это блюдо осталось моим любимым.
Там же, в рабочем бараке, я лишился фаланги пальца. Нашли с мальчишками старую, оставшуюся с финской войны гранату и попытались её взорвать. Когда не получилось, друзья потеряли интерес к гранате и разбежались. А я подвесил её на столб и ударил железкой. Вот тут она и рванула. На всю жизнь осталась память в правой стороне тела, куда попали осколки, – болит плечо, плохо видит глаз, плохо слышит ухо.
После войны нам разрешили вернуться домой, но долго радоваться возвращению не дали, как неблагонадёжных выселили за 101-й километр. Мало того, что ингермаландцы, так ещё и за границей побывали. Какое уж тут доверие?
Тогда родители решили переехать в Эстонию. После войны жилось непросто, голодно. Выжили благодаря предприимчивости отца, который возил из Ленинграда всякую мелочь, вроде ниток, иголок, а мать меняла их на продукты в деревнях.
Там же, в Эстонии, Роберт окончил школу, встретил свою вторую половину – Светлану. Жена настояла на том, чтобы подал документы в Таллинский горный институт.
– Помню, как она, беременная, сидела на ступенях института и ждала меня. Правда, приняли только на заочное отделение, – рассказывает Роберт Андреевич.
Потом была работа на шахте в г. Сланцы Ленинградской области, на комбинате «Фосфорит» в Кингисеппе. С 2015 года живёт в Геленджике. А недалеко, в Анапе, живёт единственная дочь Лия.
Лишь в июле 1993 года вышло постановление Верховного Совета РСФСР «О реабилитации российских финнов». Но судьба многих сорванных с места, лишённых Родины людей уже была навсегда изменена.
Инна КУЗНЕЦОВА
