ИсторияСтатьи

Из воспоминаний Петра Иванова о Геленджике начала ХХ века: отдых у самого синего моря

О том, как отдыхали российские семьи на курорте в начале ХХ века, мы можем узнать благодаря сохранившейся переписке, старинным фотографиям и почтовым открыткам. Этой весной благодаря Михаилу Тихомирову из Москвы нам посчастливилось узнать еще одну трогательную историю о счастливых днях отдыха в Геленджике 1906–1911 годов.

Михаил передал в музей бесценную для нас брошюру «Воспоминания Иванова Петра Николаевича о детстве и об отце». В ней его прадед Петр Иванов живым образным языком описал свои детские впечатления о Геленджике.

Дача Ивановых располагалась неподалеку от Южного курзала. Напротив дачи была собственная маленькая купальня. Морские купания, прогулки под парусом, игры в крокет, просмотр картин с волшебным фонарем в Южном курзале, первая влюбленность – все это ярко осталось в памяти юного Петра.

Предлагаем вашему вниманию несколько эпизодов из этих воспоминаний.

Петр Иванов.

«Геленджик. Голубая овальная бухта, опоясанная невысокими зелеными горами. Наша дача – у самого моря, бухта и горы всегда перед глазами. Мягкие контуры гор знакомы мне с самого раннего детства. Когда-то, засыпая в своей постельке, я мечтал собрать много-много ребят с сачками для ловли бабочек, подняться на вершину горы и там поймать сачком восходящую из-за этой горы луну.

Я представлял себе, с каким торжеством мы потом спустимся вниз, крепко держа захваченную луну. А когда я подрос, и сестры взяли меня с собой в поход на горы, как счастлив я был, карабкаясь под жарким солнцем по крутой и скользкой тропе. С вершины открывалось море, широкое, необъятное, переливаясь всеми оттенками синего цвета.

А с другой стороны беспорядочно залегли горные хребты. Внизу под нами – маленькая бухта и игрушечные домики-дачи. Поднявшись на вершину, мы начинали махать простыней и были очень довольны, когда наш сигнал был замечен, и кто-нибудь отвечал нам с крыльца чем-то белым. А потом – блаженный отдых в тени деревьев по ту сторону вершины, ломоть арбуза, с великим трудом поднятого на гору, а затем – осторожный спуск, который местами был тяжелее подъема.

Я без жалоб переносил жажду, зато какое блаженство у первого ручья посередине пути растянуться на земле и, прильнув к воде, пить, пить без конца. А вернувшись домой, поскорее броситься в море и сразу смыть с себя вместе с пылью всю усталость», – так начинает свои воспоминания Петр Николаевич.

Поражает его прекрасная память. Трудно поверить, но написаны воспоминания по прошествии многих десятков лет, в 1990-е годы.

Дача семьи Ивановых.

В Геленджике мне предоставлялась полная свобода. Ведь там не было ни автомобилей, которые могли задавить, ни злых собак, ни злых людей. Целые дни я проводил у моря. Обычно устраивался на мостике, соединяющем нашу купальню с берегом.

«По утрам можно было часами наблюдать, что делается на дне: как неподвижно лежит толстый ленивый бычок; как вертится неугомонная рыба-собака, которая ухитряется откусывать с крючка всю наживку, но никогда не попадается на крючок; как стремительно скользит рыба-игла; как ползет боком большой краб со страшной клешней, способный прокусить палец до самой кости; как плавают прозрачные креветки; как резвятся стайки мелкой кефали».

«Целые дни мы проводим вместе на берегу. Рядом с нашей дачей – ротонда. Это единственное общественное место на южном берегу Геленджика. Здесь ресторан, где можно пообедать, а вечером поужинать на балконе над самым морем при свете свечей с колпачками. В зале изредка устраивают танцевальные вечера, выступления заезжих артистов, показ картин с волшебным фонарем».

Самым большим удовольствием для меня были поездки под парусом. Зная мамины вкусы, лодочники пускали лодку под полным парусом так, что она кренилась, иной раз даже черпала бортом воду и обдавала всех брызгами. Мне было страшно, но я не показывал вида, ведь я – моряк…

«Особенно любил я дальние поездки на лодках за пределы бухты, в открытое море. Снаряжались основательно: брали самовар, кастрюли, половину барашка, арбузы, дыни, помидоры, фрукты. Большой компанией отправлялись куда-нибудь в окрестности: в Фальшивый Геленджик, в Джанхот, в Марьину рощу…

Приехав на место, купались на чудесном песчаном пляже (в самом Геленджике дно каменистое), разводили костер, папа показывал свое искусство приготовления шашлыка, а женщины на другом костре варили кулеш с моим любимым пшеном. Домой возвращались уже при луне. Подобные же пикники устраивались и сухопутным способом, на мажарах – длинных телегах с высокими бортами, набитых сеном. Но я всегда предпочитал лодочные походы…

Нашим постоянным лодочником был молодой, красивый, всегда улыбающийся турок Али. Мы с ним подружились, и он охотно брал меня к себе в лодку, когда отправлялся выбирать улов из сетей, поставленных в глубине бухты. Это было страшно интересно. В сети, кроме кефали и барабульки, которые шли на продажу, попадалась самая разнообразная живность: ерши, крабы, креветки, медузы, какие-то неведомые мне создания. Все это доставалось мне. А однажды в сети попалось страшилище всех дачниц – морской кот.

Это рыба величиной с большую тарелку, плоская, сверху серая, цвета дна, снизу белая. Особенность ее – тонкий хвостик с острой костяной пилкой – орудие обороны. Пилка наносила рваную рану, которая долго не заживала. Поэтому купальщицы больше всего боялись наступить на морского кота.

Достаточно было какому-нибудь озорнику крикнуть: «Морской кот!», и все с визгом выскакивали из воды. И вот такого зверя, которого раньше я никогда не видел, Али мне подарил.

В течение лета самым большим событием для меня были именины. Праздник начинался с самого пробуждения. У своей кровати я находил новенький, ни разу не надеванный наряд. За завтраком вместо обычного какао пили шоколад с гоголь-моголем. Затем всей семьей отправлялись в церковь к обедне. Служба в этот день шла особенно торжественно, во всяком случае, так мне казалось. К обеду был, конечно, пирог, мои любимые блюда, а на сладкое – мороженое.

В условиях Геленджика это было целое событие. Надо было достать лед, засыпать в него соли для охлаждения, а потом долго крутить во льду посудину со сливками. Однажды соль вместо льда попала в мороженое, были и смех, и слёзы.

Вечером в саду и на веранде зажигались бумажные фонарики разных цветов, и начинался фейерверк: взрывались ракеты, вертелись прибитые к забору огненные колеса, ярко полыхал бенгальский огонь, под ногами прыгали лягушки – шутихи.

А однажды двоюродный брат и мой лучший товарищ Шура, в секрете от меня, спрятавшись на чердаке, склеил из папиросной бумаги воздушный шар величиной с меня…

И вот на стене ротонды появилось объявление: организуются детские игры с руководительницей, плата – 5 копеек за вечер. Мы с товарищами отнеслись к этому делу с сомнением: игры с руководительницей – это, наверно, сплошная скука. Но решили попробовать.

В назначенный день на площадке у ротонды собралось человек двадцать ребят, некоторые с меня, другие – помоложе. И в первый же день я обратил внимание на одну девочку. У нее не было кукольной красивости, но она была хороша своим милым смуглым личиком, карими глазами, каштановыми, слегка вьющимися волосами и толстой косой. Она держала себя всегда свободно и просто, со всеми была приветлива и доброжелательна. Руководительница – симпатичная девушка, начала знакомиться с нами, и вдруг оказалось, что эту девочку зовут Ниной.

В те годы моей любимой писательницей была Л. Чарская. Я зачитывался ее книгами о Кавказе, героинями которых были девочки, которые смело скакали верхом в кавказских ущельях, смело отстаивали правду и справедливость. И у этих девочек имя было Нина. Я твердо решил, что если придется влюбиться, то только в Нину.

И вот теперь так случилось, что девочка, которая с первого же взгляда так мне понравилась, оказалась Ниной».

О дружбе с Ниной, о родителях Петра, интересных приключениях в Геленджике расскажем в следующей публикации.

Ольга Фадеева,

ст. научный сотрудник отдела истории геленджикского краеведческого музея

Статьи по теме

Для развития
Кнопка "Вверх"