В жизни Владимира Ивановича Царёва удивительным образом переплелись две стихии: строгая наука врачевания и безграничный мир слова.
Этот человек, прошедший путь от сельской школы и армейской службы до поста главврача и руководителя литературного альманаха «ОРФЕЙ», стал примером того, как служение людям и искусству может быть единым целым.
Медаль имени Василия Шукшина и крест «За милосердие» лишь немногие из свидетельств его многогранной души. Сегодня, будучи главным редактором альманаха, он продолжает открывать новые имена, бережно сохраняя пространство, где важнее всего качество слова, а не громкость имени. Его путь – пример того, как можно оставаться верным себе в любых обстоятельствах, слышать тишину между строк и находить в ней отголоски вечного.
Мы встретились с Владимиром Ивановичем, чтобы узнать, как ему удаётся быть «хранителем человеческого в человеке».
– Владимир Иванович, ваша жизнь – удивительная гармония двух призваний: врача и писателя. Как вы пришли к ним, как удавалось совмещать такие разные профессии и как они влияют друг на друга?
– Моя судьба не выбор между двумя профессиями, а путь, по которому они сами меня вели. Я прожил не одну жизнь, скорее, несколько: каждая со своим временем, испытаниями, болью и светом. И в каждой из них то врачебное призвание, то писательское слово находили меня в нужный час. Родился я в 1952 году в Родниках, но детство прошло в Энгельсе, маленьком городке, который до войны был центром немецкой автономии. Жили бедно. Отец погиб в аварии, мама тяжело болела. Мы с братом остались почти одни. Позже нас забрала тётя в деревню под Казанью, там я и окончил школу. Позже поступил в медицинское училище не потому, что мечтал, а потому что это был хороший шанс: получить профессию, стипендию, хоть какую-то опору в мире, где всё рушилось вокруг. Потом армия, два года в Забайкалье, там, кстати, меня заставили помогать в медпункте – я уже тогда лечил своих сослуживцев, хотя был связистом. Возможно, это и был первый знак: медицина не отпускала. После службы я поступил в Казанский медицинский институт. Для меня это был настоящий спасательный круг. Шесть лет студенчества – лучшее время в жизни. А потом распределение, военная служба, смерть матери, рождение детей… Всё шло одно за другим, как череда поворотов судьбы. А литература? Она была всегда. Мама читала нам с братом вслух, приучала к книге. У неё был тонкий вкус, она любила поэзию, играла на гитаре. Это осталось во мне. Стихи я начал писать в зрелом возрасте, когда появилось время оглянуться. Рассказы – это попытка осмыслить прожитое: детство в бараке с чёрным срубом, уголь, украденный у котельной, хвоя вместо дров, однокомнатная квартира на всю семью. Медицина открыла мне глаза, чтобы видеть боль, страх, надежду в людях. А литература – на возможности русского языка. Они не мешают друг другу. Наоборот, врачебный опыт наполняет мои тексты правдой, а писательское чутьё учит слышать всё, что отдаётся болью в других душах, сердцах. Я никогда не называю себя поэтом или писателем – эти слова звучат для меня слишком громко, почти как титул. Я – автор. Просто человек, который пишет.
– Переехав в Геленджик в 1996 году, вы начали свой путь рядовым врачом и дошли до руководящих позиций, включая должность главного врача, а также выпустили свой первый сборник стихов «Осень в Геленджике». Почему вы выбрали именно этот город и каким образом он повлиял на вашу карьеру и творчество?
– Город я не выбирал, город сам меня выбрал. Так сложились обстоятельства, так «раскрутилась» моя судьба. И вот я здесь, в Геленджике, уже почти 30 лет… Не устаю говорить своим товарищам «по перу», что Геленджик изначально был задуман для творческих людей. Здесь началась в моей жизни «литературная кухня». За тридцать лет я познакомился со многими творческими людьми, объединениями, которые со временем стали близкими мне по духу: литературное объединение «Южные зори», председателем которого был Константин Падалкин. Мы жили в одном подъезде. Спускался с 5-го этажа на 3-й, стучал в дверь. Я выходил, и мы шли на заседание лит. объединения. Были литературно-музыкальная студия «Созвучие» Валентины Мартыненко, литературно-музыкальное объединение «Вдохновение» Сергея Клыкова, литературно-художественная студия «СЛОВО» Валентины Гончаровой, литературно-творческая гостиная «Таланты в городе живут». Натальи Бяковой-Смоленской. Всех, кто дорог моему сердцу, перечислить трудно. С 2010 года я член литературного объединения «Орфей». 27 ноября этого года ему исполнится 15 лет. Одно из моих первых стихотворений (1996 г.) было посвящено Геленджику, где заканчивается оно так: Бульвар подхватит песню, Поддержит сердца крик. С тобой и я воскресну, Мой город Геленджик!
– В вашем сборнике рассказов «Карточный столик» заключены особые темы и идеи. Какие чувства вы хотели передать своим читателям и что вас вдохновило на создание этой книги?
– Мои короткие рассказы – это намеренно недосказанные сюжеты из жизни. Если идея «не вырисовывалась» сразу, я откладывал работу, следуя совету Михаила Зощенко: «Ничего, в духовке дойдёт». Это напоминание о важной роли подсознания в творчестве. Как их прочесть, додумать сюжет и сделать собственные выводы – это я полностью доверяю читателю, предоставляя ему карт-бланш. Он имеет полное право на собственное прочтение и «эпилог» моих историй, ведь после публикации они уже перестают быть только моими.
– Литература – бесконечный источник вдохновения. Какие произведения или авторы стали для вас маяками в поисках собственного стиля и подхода к написанию?
– Из любимых поэтов: Борис Пастернак, Иосиф Бродский, Давид Самойлов, Николай Рубцов, Александр Кушнер – занимают моё пространство. Поэзия вошла в меня вместе с Евгением Евтушенко, со сборником его стихов «Присяга простору», который я приобрёл зимой 1978 года в Чите. Мне было 26 лет. Остались в памяти его стихи, что надёжно согревали меня в зимние вечера на маленькой станции Забайкальска Читинской области (на границе с КНР), и не только там. Со временем «перешёл» на прозу, стал писать короткие рассказы, но страсть к поэтическим строкам – к магии ритма стиха, его музыке, смыслам поэзии, осталась. Из писателей признаю А. П. Чехова как признанного мастера короткой прозы.
– Награды и признания в литературной деятельности – важные моменты в жизни каждого автора. Как диплом на конкурсе «Литератор года» изменил ваше восприятие собственной работы и подтолкнул к новым свершениям в творчестве?
– Награды – ничто! Идеи, сюжеты, жажда писать – всё! Любое признание в литературе тотчас наваливает груз ответственности за мысль, вложенную в слово, предложение, текст, нравится тебе это или нет. Пожалуй, всё, что могу сказать.
– Как главный редактор альманаха, вы не только управляете, но и творите. Как вы видите свою миссию в этом альманахе, какие идеи вас вдохновляют и какие задачи для вас особенно важны в этой роли?
– Выпуская альманах, всегда мысленно возвращаюсь к тому, что за его появление в нашей жизни мы должны быть благодарны одному человеку – Владимиру Семёновичу Рудковскому – поэту, члену Союза журналистов России. Он в 2008 году основал альманах «ОРФЕЙ». Я и мои коллеги лишь продолжатели его «детища». Главным критерием отбора материала считаю качество текста. Не жанр, не злободневность темы, даже не имя автора, а только сам текст, его язык, игра слов и смыслов. Жанры, сюжеты, и мысли, вложенные в текст, – это всё на совести авторов. И сегодня мы (авторы альманаха) сознательно избегаем «рыночного подхода» и не размещаем на его страницах рекламу. Публикация в нём лишь свидетельство о состоятельности автора, который делает первые шаги в литературном процессе (альманах, прежде всего, для него). Мы стараемся только влиять на формирование нравственной составляющей читателя, на сохранение системы ценностей, в основе которой любовь к литературе, истории, Родине.
– Каковы ваши отношения с коллегами-писателями? Есть ли у вас друзья, с которыми вы делитесь творческими находками и поддерживаете друг друга?
– Понятие «Сообщество творцов» довольно сложное и неоднозначное явление. Какие могут у меня, редактора, быть отношения с авторами? Радость получаю только тогда, когда с автором вместе по одну сторону баррикад в поисках истины. Иногда завидую Идальго Мигелю де Сервантесу в романе «Дон Кихот». У него был бессменный, преданный оруженосец Санчо Панса. А я, дожив до седин, остаюсь нередко один в выяснении истины. Ищу причину этому. Возможно, с утерей письма мы потихоньку стали терять диалог как форму общения, наверное, что-то и большее.
– Как вы считаете, какую роль играет искусство в жизни людей, особенно в трудные времена? Это может быть важным источником надежды и вдохновения?
– Роль, безусловно, огромная. Я думаю, что искусство – это вещь, которая делает «процесс очеловечивания» необратимым, и в этом его главная задача. Полностью согласен с вами, что в трудные времена искусство, как путеводная звезда, служит источником надежды и вдохновения.
– Что вы могли бы посоветовать молодым писателям, которые только начинают свой путь?
– Будьте смелее и решительней, если «сподобились» писать. Скажите себе: «Я Гений, Игорь Северянин!..» и вперёд… Вот, с таких, наглых и амбициозных, надо брать пример. Он сказал и не ошибся. Писание стихов мне напоминает бег по гористой, неровной местности – дух захватывает! Чуть споткнулись – нарушился ритм. Упали, забылись – «улетела» рифма: родился ваш новый «шедевр» – без ритма и рифмы. Ничего, история разберётся и с этим, правда, не сразу. Не бойтесь работать со СЛОВОМ! Великая Ахматова нам призналась «…из какого сора растут стихи…». Лев Лосев говорил, что писать стихи проще «пареной репы»:
Писать стихи приятно и легко, Пусть лёгкие черны от
никотина. Пока все трудятся, поэт скотина, Небесное лакает молоко… Не обижайтесь! – «…скотина», это не о вас. Но всё это они говорят и пишут для вас, делающих первые робкие шаги в поэзии, чтобы вы поняли – что просто, то и гениально!
– О чём вы бы сейчас пожалели, оглядываясь назад?
– Ни о чём. То, что прошло, его уже нет. Можно ли жалеть то, чего нет? А что впереди – Богу только известно. Разве жизнь интересна – если всё знаешь наперёд? Вообще слова «жалеть» и «жалость», мне кажется, унижают того, к кому они обращены. Переживать за близкого человека, сопереживать ему, прилагать усилия, чтобы помочь ему – вот это главное. Остальное, извините, сопли.
– О чём мечтаете?
– О Времени. Его так мало. Когда справа и слева из жизни уходят близкие по духу тебе люди, начинаешь понимать: Время конечно. Надо спешить. Тейяр де Шарден Пьер говорил: «Время подобно резинке художника». Мечтаю написать добротную, правдивую книгу о жизни. Удастся ли это, не знаю. Рабочее название уже есть. Эпиграфом к ней взял из присяги свидетеля в суде: «Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды…»
Проснись, мой автор дорогой! Ты близок мне уж тем, что есть.
Пиши стихи любой ценой, пренебрегая ухом лесть.
И похвалы себе не внемли, внимая лишь природы звукам.
Все страхи творчества приемля, предай себя словесным мукам.
Быстрее скромный ужин кушай, а, опираясь на чутьё,
природы музыку подслушай и смело выдай за своё.
Да не пасуй пред первой лужей, как музыку из слов извлечь?
Уж лучше рифмой неуклюжей себя в толпе увековечь.
Сверкни строкою, как струной – зажги глаголом тишину.
И у поэзии родной почти за счастье быть в плену.
Беседовала
Елена МИРОШНИК
