В Геленджикском историко-краеведческом музее открылась выставка «Русский Роден в Геленджике», посвящённая 150-летию со дня рождения Степана Эрьзи.
Среди экспонатов – фотографии, документы, скульптурные этюды и другие предметы, связанные с жизнью и творчеством мастера.
А 30 октября в Городском выставочном зале музей представил новый для себя формат – музыкально-литературную программу «Степан Эрьзя: симфония судьбы и резца».
Для Геленджика эта выставка особенно уместна. Город был для Эрьзи не просто местом отдыха у моря. Он приезжал сюда в разные годы, переживал тяжёлые события, работал, искал новые материалы и, по сути, именно здесь сделал один из шагов к тому художественному языку, который позже принёс ему мировую известность.
Степан Эрьзя – псевдоним. Настоящее имя скульптора – Степан Дмитриевич Нефёдов. Он родился в 1876 году в деревне Баево Симбирской губернии. Рисовать и вырезать из дерева начал ещё ребёнком, затем учился иконописи. Но рамки ремесла быстро стали ему тесны.
После поездки на Нижегородскую ярмарку, где он увидел работы русских художников, Нефёдов решил всерьёз заняться искусством и поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.
Сначала он учился живописи, но постепенно его всё больше занимала пластика человеческого тела. В училище Нефёдов перешёл в скульптурный класс Сергея Волнухина. Между учителем и учеником сложились близкие отношения, сохранившиеся на долгие годы.
После окончания училища Нефёдов уехал в Италию. Начало европейской жизни оказалось совсем не похожим на красивую историю о молодом художнике, покоряющем мир. Были безденежье, голод, ночёвки на улице, тяжёлая болезнь. Пережитое он вложил в скульптуру «Тоска».
Русский писатель Александр Амфитеатров назвал её «музыкой Бетховена, окаменевшей в мраморе». Работа была выставлена в Ницце и приобретена местным музеем.
Настоящий успех пришёл после выставок в Милане. Одной из самых известных ранних работ стала «Последняя ночь осуждённого» – трагическая фигура человека перед казнью. Именно это произведение скульптор впервые подписал именем «Степан Эрьзя».
Эрьзя – название одного из мордовских народов. В молодости Нефёдов слышал это слово как насмешливое прозвище и решил превратить его в имя, которое будет знать мир. По воспоминаниям, он говорил, что если судьба пошлёт ему хоть часть славы, он отдаст её своему маленькому народу. Так и произошло: имя Эрьзи стало известно далеко за пределами России.
В 1910-е годы он работал во Франции и Италии, участвовал в выставках. В 1914 году вернулся в Россию. Вскоре в его жизни появилась Елена Мроз – ученица, муза и близкий человек. Именно вместе с ней Эрьзя впервые приехал в Геленджик летом 1916 года. Позднее он говорил, что никогда в жизни не жил так вольно и беззаботно, как здесь. В городе они оставались до середины ноября.
Через несколько лет Геленджик снова оказался в его судьбе. Весной 1921 года Эрьзя, Елена Мроз и Сергей Волнухин выехали из Москвы на юг.
Путь был тяжёлым: почти месяц они добирались в товарном вагоне, в котором скульптор вёз свои работы и мрамор. Волнухин был болен. Из Новороссийска его перевезли в Геленджик, на дачу родителей Елены Мроз на улице Шмидта.
В письме жене Волнухин писал: «Место дачи чудное, около самого моря, погода стоит чудесная, и вообще по побережью здесь хорошо…» Казалось, что он идёт на поправку, однако 11 июня 1921 года мастера не стало. Его похоронили на городском кладбище. Могила со временем была утрачена, а в 2009 году в Геленджике установили памятную мемориальную доску скульптору.
Для Эрьзи тот год тоже начался тяжело. В письме своему другу, врачу Григорию Сутееву, он рассказывал, что после приезда серьёзно повредил ногу и несколько недель почти не двигался, а затем пережил смерть учителя. Работать не мог и занимался огородом.
Но именно в Геленджике произошло событие, которое позже оказалось важным для его искусства. Елена Мроз вспоминала, что Степан Дмитриевич любил работать в саду и однажды сделал из дуба скульптуру «Летящий». Это был один из его первых опытов работы с деревом. Подлинник сегодня хранится в Мордовском музее изобразительных искусств.
Для мастера, привыкшего к мрамору, дерево постепенно становилось самостоятельным художественным материалом. Его интересовали природная форма, волокна, наросты, сама фактура.
Позднее, уже в Аргентине, это увлечение раскроется в полной мере. Эрьзя будет работать с кебрачо и альгарробо – чрезвычайно твёрдыми южноамериканскими породами, находя будущий образ прямо в изгибах и наростах древесины.
После Геленджика Эрьзя некоторое время жил и работал в Новороссийске, затем в Батуми, Гаграх, Баку. В 1923 году он ещё раз приехал в Геленджик и пробыл здесь больше месяца. Вскоре его пути с Еленой Мроз разошлись.
В 1926 году при содействии наркома просвещения Анатолия Луначарского Эрьзя вновь отправился за границу. После успешной выставки в Париже его начали называть «Волжским Роденом». Затем последовали выставки в Уругвае и Аргентине. С 1927 по 1950 год мастер жил в Буэнос-Айресе. Аргентинский период стал одним из самых плодотворных в его биографии.
Эрьзя жил скромно и неохотно расставался со своими произведениями. Когда его спрашивали, почему он не продаёт скульптуры, за которые предлагают большие деньги, мастер отвечал, что они для него как дети и должны вернуться в Россию.
В 1950 году он действительно вернулся на Родину и привёз более 300 работ, передав их государству. Ему было 74 года, но он продолжал работать. Персональная выставка 1954 года в Москве собирала тысячи посетителей ежедневно. В 80 лет Эрьзя был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Он умер в ноябре 1959 года и был похоронен в Саранске.
В биографии Эрьзи были Италия и Франция, Урал и Кавказ, Аргентина и Москва. Но у Геленджика в этой географии своё место. Здесь были короткие месяцы свободы и счастья, смерть учителя, тяжёлые переживания и один из первых опытов работы с деревом, которое позднее станет важнейшим материалом в его творчестве.
Поэтому нынешняя выставка рассказывает не просто о знаменитом скульпторе, когда-то приезжавшем на курорт. Она возвращает Геленджику часть собственной культурной истории – историю человека, которого называли русским и волжским Роденом и который однажды именно здесь начал иначе смотреть на материал, из которого рождается скульптура.
Дмитрий Волков, по материалам Тамиллы Небиеридзе, старшего научного
сотрудника отдела фондов Геленджикского историко-краеведческого музея
