Его зовут Стас – человек, который превратил свою жизнь в выжженное поле, где нет ни цвета, ни запаха, ни смысла.
Сегодня он делает очередную, уже пятую, попытку вернуться к нормальной жизни. А его близкие, невольно ставшие созависимыми, с тревогой и надеждой следят за этой борьбой, боясь поверить и в очередной раз обмануться.
– Я вырос в Краснодарском крае. У отца был бизнес, у мамы – магазин. Они много работали, а главной ценностью в семье был даже не я, а моё «блестящее будущее» – стать таким же «хозяином жизни». Мне было позволено всё.
Помню, как школьником приходил в мамин магазин, выгребал деньги из кассы и пытался командовать взрослыми продавщицами. Мама только поощряла: «Учись управлять людьми, подрастёшь – бизнес твой будет». Это была первая ложь системы, которую я осознал гораздо позже: правила писались для других, но не для меня.
Первые искры костра
– Алкоголь я попробовал рано, «по приколу», в компании таких же подростков. Я точно знал: дома мне ничего не будет. Родители или не заметят, занятые делами, или, как обычно, сыграют в демократию, сказав, что мальчик учится жизни. Потом был университет – экономический факультет. Не из-за желания учиться, а для диплома. Все «хвосты» прикрывались родительскими деньгами.
На восемнадцатилетие мне подарили машину. К тому времени я уже стабильно курил травку, случалось пробовать и что-то посерьёзнее. Как я никого не сбил и сам не разбился – загадка. Я жил в мире, где ошибки не имели последствий. Это теперь я понимаю, что меня сгубила вседозволенность, а тогда казалось, что так и должно быть.
Со временем травки стало мало. Появились психостимуляторы, соли. С родителями мы существовали в параллельных реальностях: они – в мире бизнеса и надежд на меня, я – в густом химическом тумане. Сам того не понимая, я уже вовсю жёг поле своей жизни.
Родители спохватились. Ругались, ограничивали в деньгах, пытались контролировать знакомства. Но было поздно. Был у меня школьный друг Колька. Занимался спортом, хотел стать военным. А потом как-то быстро подсел на запрещёнку и также быстро умер от передоза. Я понимал, что меня ждёт то же самое, но остановиться уже не мог. Я попал в ловушку, когда физически не можешь употреблять, но и не употреблять – тоже не можешь.
Как-то мне стало настолько плохо, что я думал – всё, конец. Я ползал перед матерью на коленях, умолял о помощи, клялся больше никогда не прикасаться к этой дряни. В тот момент это была не ложь. Это была агония. Так я впервые попал на лечение. Страх смерти – штука сильная. Он держал меня почти год. А потом всё вернулось.
Была вторая реабилитация, третья, четвёртая… Я проклинал себя, но продолжал ходить по кругу. В библиотеке одного из рехабов вычитал, что это даже не слабость характера, а смертельный сплав физиологии и психологии.
Организм перестаёт вырабатывать свои «гормоны радости», и ты вынужден подстёгивать его извне. А потом и это перестаёт работать. Психологи там учили заново чувствовать мир, радоваться простым вещам – чашке чая, солнцу за окном. Жаль, уроки не навсегда.
Цена моего ада
– Пока я то лечился, то срывался, бизнес родителей развалился. Дело даже не в том, что они без конца оплачивали моё лечение, гасили мои долги, вытаскивали с очередного дна, куда я валился камнем, едва придя в себя. Просто им стало незачем стараться. Или незачем жить с таким позором, как однажды сказала мать. Я украл из их жизни смысл.
Я и сам живу по инерции – без интереса, без цели. Мне как-то сказали: «Чем болтаться по жизни – ни себе добра, ни людям пользы – лучше бы на СВО пошёл». Только кто ж меня с такой биографией возьмёт? Да и не хочу. Вроде и жизнь никчёмная, а умирать страшно. Все наркоманы – трусы и манипуляторы. И я – один из них.
На днях еду в Новороссийский рехаб. Пятая попытка вернуться к жизни. Снова родители устроили. Уверенности, что справлюсь, нет – ни у меня, ни у них. Есть только слабая надежда исправить ещё хоть что-нибудь.
Не для жалости
Эта исповедь – не для осуждения или жалости. Она – для понимания. Зависимые живут в своём аду, где выжжены все ориентиры. И часто втягивают в этот ад близких. Созависимость тоже болезнь, страшная и практически неизлечимая без помощи.
Родственникам нужна поддержка специалистов не меньше, чем самим зависимым. Но для этого нужно время, профессиональные знания и мужество отказаться от иллюзии, что любовь и вседозволенность – это одно и то же. Иногда настоящая любовь – это твёрдые границы и готовность сказать «нет», даже когда это причиняет боль.
Инна КУЗНЕЦОВА
Всех, кому что-либо известно о фактах хранения, изготовления, сбыта, немедицинского употребления, рекламе и пропаганде наркотиков, организации и содержании наркопритонов, просим сообщать об этом по телефонам:
∙ дежурная часть Отдела МВД России по Геленджику: 8(86141) 3-29-35, круглосуточно;
∙ наркологический кабинет городской поликлиники Геленджика: 8(86141) 3-21-78;
∙ антинаркотическая комиссия курорта: 8(86141) 3-30-98;
∙ администрация Дивноморского округа: 8(86141) 6-27-77, 6-33-71;
∙ администрация Кабардинского округа: 8(86141) 6-56-65;
∙ администрация Архипо-Осиповского округа: 8(86141) 6-03-38;
∙ администрация Пшадского округа: 8(86141) 6-82-43.
Конфиденциальность гарантируется!
